В годы войны Норильск столкнулся с острой нехваткой товаров, материалов и оборудования. Но норильчане, используя местные ресурсы, научились создавать многое сами, в том числе и взрывчатку для горных работ. Для этого построили оксиликвитный завод. С ним тесно связана судьба героя новой публикации «Возвращенного наследия» – совместного проекта «Заполярной Правды» и Музея Норильска – Сергея Львовича Щеглова.
Сергей Щеглов родился 19 сентября 1921 года в селе Ляхи Нижегородской губернии. В 1937-м его родителей репрессировали по политическим мотивам. Оба погибли в заключении.
Юноша окончил среднюю школу, параллельно работая. Однако 23 июня 1941 года студента первого курса Московского областного педагогического института арестовали по обвинению в создании антисоветской организации и осудили на пять лет исправительно-трудовых лагерей.
В августе 1942-го Сергей Щеглов оказался в Норильске – его отправили на строительство лагпункта на горе Рудной. А через пару месяцев после завершения работ он вместе с другими рыл котлованы под фундамент оксиликвитного завода. Через несколько месяцев его назначили табельщиком на стройке.
Опасный этап
1941 год – начало развития рудников открытых работ на Норильском комбинате. Потребность во взрывчатке возросла во много раз. Чтобы добывать как можно больше руды, требовалось завозить в Заполярье тысячи тонн аммонита, аммонала и тротила. Однако это не представлялось возможным, так как все запасы взрывчатых веществ в первую очередь отправляли на фронт. Поэтому Норильск сделал ставку на взрывчатку, которую мог изготовить сам, – оксиликвит – смесь жидкого кислорода с органическими поглотителями, такими как древесный уголь, мелкие опилки и т. д. В качестве углеродистого материала решили использовать тундровый мох сфагнум.
После окончания строительства Щеглов продолжил трудиться на заводе уже лаборантом. В то время работать с оксиликвитом было делом нелегким и крайне опасным. Не раз Сергей Львович оказывался на краю гибели: обгорал, обмораживался, плутал в снегу без надежды выбраться, его контузило преждевременно взрывавшимися патронами. Многие из его друзей не вернулись с работ. Но все знали, что делают важное дело: своими силами добывают руду, без которой Норильск не смог бы поставлять фронту металл.
23 марта 1946 года по приказу начальника ИТЛ и комбината Александра Панюкова Сергей Щеглов на три месяца раньше назначенного срока вышел из лагеря – за хорошую работу. И в тот же день был оформлен в качестве вольнонаемного в эту же лабораторию. Без права покидать Норильск.
Отучившись во Всесоюзном заочном политехническом институте, в 1955-м он защитил диплом инженера-химика по производству кислорода. В то время Сергей Львович был единственным дипломированным специалистом в этой области. Прошел все ступени: от техника-взрывника до начальника кислородного завода.
После войны от использования оксиликвита в горных работах постепенно отказались. В 1957 году его выпуск полностью прекратили.
Тяга к перу
Еще находясь в заключении, Сергей Львович начал писать. В 1943 году он приступил к изложению истории оксиликвита, норильских рудников и комбината. А в 1945-м взялся за написание книги о своей норильской юности.
Буквально с первых дней в Норильске он печатался в газетах «Сталинец», «Советский Таймыр», «За металл», регулярно публиковал материалы в лагерной многотиражке «За ударный труд». Именно в редакции этой газеты недавно освобожденный из заключения Сергей Львович и познакомился со своей будущей женой, журналисткой Ниной Балуевой.
Начиная с 1954 года семья Балуевых–Щегловых тесно сотрудничала с молодым городским изданием «Заполярная Правда»: Нина в качестве журналиста, а спустя полгода – завотделом промышленности и транспорта, Сергей – как внештатный корреспондент и участник, а позже – председатель литературного объединения при газете. Этим объединением он руководил до самого своего отъезда.
По ходатайству «Заполярной Правды» в 1959 году Сергея Львовича и Нину Ивановну приняли в Союз журналистов СССР. Литературным псевдонимом Сергей Львович избрал дорогое ему определение – Норильский.
В 1961 году семья уехала в Тулу. Там он сначала работал специалистом по кислороду, а потом вернулся к любимому делу – журналистике. Сергея Львовича не стало 4 марта 2020 года.
Кладезь фактов
О том, что хранится в личном фонде Сергея Щеглова, рассказала заместитель директора Музея Норильска Наталья Бояркина:
«Личный фонд Сергея Львовича Щеглова (Норильского) в музее был скомплектован им самим. В 1985 году он обратился к директору музея Галине Константиновне Вахмениной с предложением передать в фонды часть своего весьма обширного архива. Как раз в это время в музее начала формироваться коллекция, характеризующая эпоху ГУЛАГа на примере Норильлага. А так как Серей Львович был заключенным, его архив весьма интересен обширной документальной базой. Кроме того, фонд содержит материалы, иллюстрирующие картину научной, культурной и общественной жизни Норильска.
С 1986 по 1994 год Сергей Львович передал музею более 200 единиц хранения: письменные материалы и фотографии. К сожалению, после восьми лет тесного и плодотворного сотрудничества связь с ним прервалась. Однако спустя шесть лет ее восстановила Ирина Михайловна Сорокина, в то время завотделом научной информации учреждения. В октябре 2000-го года она посетила город Чусовой Пермской области, где проходила международная конференция, посвященная музеям и выставкам. Там она встретила Сергея Львовича. Переписка возобновилась, и музей продолжил пополняться интересными материалами.
Последнее крупное поступление уникальных предметов из архива семьи Щегловых-Балуевых произошло уже после смерти Сергея Львовича. Его дочь Александра Сергеевна тяжело переживала потерю отца, с которым была очень близка, поэтому приступить к разбору огромнейшего архива она смогла лишь спустя два года.
Мы, конечно, были очень благодарны Александре Сергеевне за предложение забрать в музейные фонды материалы, имеющие отношение к Норильску. И в октябре 2022 года мы с Ларисой Коробениной, заведующей отделом научной информации, а также специально приехавшими из Москвы Александрой Сергеевной и ее дочерью Юлией на две недели погрузились в наследие семьи.
Это был удивительный опыт. Сергей Львович со свойственной ему скрупулезностью систематизировал и атрибутировал архив. А это бывает так редко. На все возникающие вопросы о персоналиях и событиях Александра Сергеевна давала исчерпывающие ответы. Кроме того, они с Юлией окружили нас заботой, теплом и вниманием. Кроме письменных источников Александра Сергеевна передала в музей много личных вещей родителей: одежду, печатные машинки, предметы быта и интерьера и многое другое».
Сейчас личный документальный фонд Щеглова в Музее Норильска составляет более десяти тысяч единиц хранения и повествует не только о жизни отдельно взятого человека, но и о судьбах других заключенных, а также об истории города Норильска, производства и лагеря. Материалы фонда охватывают период с 1954-го по 2001 год, их можно условно разделить на несколько частей.
К первой относятся биографические документы, входящие в фонд: переписка с прокуратурой и Верховным судом СССР по поводу пересмотра дел Сергея Львовича и его матери, архивные справки о сроках заключения, реабилитации, материалы о награждениях и продвижении по службе его и жены, характеристики и автобиографии, детские рисунки и трогательные записки, письма и телеграммы, разнообразные справки и квитанции, жилищные ордера, этикетки и пропуска в лагерную зону и многое другое.
На протяжении всей жизни душа Сергея Львовича неизменно принадлежала литературе. Об этом свидетельствуют рукописи его ранних художественных произведений, а также черновики опубликованных книг, в том числе автобиографического романа «Черный треугольник» – истории ареста и допросов. Написанную в период оттепели, в 1963 году, книгу издали лишь в 1993-м. Фонд так же содержит документы, сохраненные Сергеем Львовичем со времен работы в норильском литературном объединении, статьи, очерки, зарисовки, репортажи, корреспонденцию, стихи и рассказы самого Щеглова и Нины Ивановны.
Большая коллекция настольных перекидных календарей. Щеглов использовал их как дневники: каждый день делал заметки о том, что в этот день происходило, с кем он должен был встретиться, записывал рядовые события, в том числе семейные и бытовые.
Сергей Щеглов-Норильский публиковал театральные и кинорецензии. А в театре его семья бывала часто, об этом свидетельствуют многочисленные сохранившиеся программки.
Наибольшую ценность представляют рукописи и публикации, содержащие воспоминания Сергея Львовича о встречах с заключенными Норильлага – известными учеными, литераторами: врачом и фельетонистом 1930-х годов Абрамом Аграновским, ученым Львом Гумилевым, астрономом Николаем Козыревым, всемирно известным минералогом Николаем Федоровским и многими другими. Как о звездах, взошедших в Норильске, пишет Щеглов о поэте Давиде Кугультинове, инженере и писателе Сергее Снегове (Штейне). В фонде теперь хранятся переписки Сергея Львовича с одним из основателей Норильска Николаем Урванцевым, известной писательницей, публицистом, участницей Великой Октябрьской революции Елизаветой Драбкиной и многими другими.
Служебная деятельность Щеглова с 1943-го по 1960 год представлена обширным комплексом документов. Уезжая из Норильска в 1961 году, Сергей Львович вместе с собственным архивом и библиотекой увез в Тулу архив ликвидированного к тому времени оксиликвитного завода. Эти бумаги просто выбросили за ненадобностью. Через многие годы папки с многочисленными инструкциями, циркулярами, таблицами, приказами, многие из которых были под грифом «совершенно секретно», совершили обратный путь в Норильск и сейчас хранятся в фондах музея, ожидая своих исследователей.
Текст: Евгений Стренадко
Фото: фонды Музея Норильска и Евгений Стренадко
