19 мая 2025 года в Музее Норильска состоялось открытие выставочного проекта «Два мыса, объятых туманом», созданного в рамках арт-резиденции «PolArt» (куратор – Антон Вальковский). Экспозиция представляет собой размышление о потенциале этнографических коллекций музея и основана на взаимодействии с носителями опыта и представителями сообществ происхождения культурных артефактов из собрания институции – Валерией Болговой и Викторией Поповой; музейными сотрудниками, ответственными за хранение, исследование и предъявление коллекций, – Дмитрием Шебалковым и Лилией Луганской, а также дарителем и другом музея Михаилом Волгиным.
Развитие межличностных отношений, открытого общения между сотрудниками музеев и представителями коренных сообществ может привести к созданию таких моделей взаимодействия, которые принесут пользу обеим сторонам. Подобные подходы помогают музеям стать местом поддержки коренных сообществ, способствуя воспроизводству материальных и нематериальных практик, а также активизируя устойчивое партнерство.
Выставочный проект через судьбы конкретных героев рассказывает о циркуляции культурных артефактов и историй, стоящих за ними. Проект – это дань уважения и выражение почтения этим людям, чьи усилия направлены на установление дружбы, доверия и взаимопонимания.
Событие организовал Музей Норильска в рамках проекта «PolArt – AMMA», который реализуется при поддержке фонда целевого капитала «Наш Норильск».
ЗАЯВЛЕНИЕ КУРАТОРА
В одной из своих статей Надежда Тубяковна Костеркина (Нгамтусуо), специалист по нганасанским фольклорным текстам, отмечает важность описания ландшафтов в зачине ситабов (героико-эпических сказаний). Они задают диспозицию в привязке к героям: «Озеро с травянистыми берегами два мыса образовало, оказывается. Один-то мыс с восточного берега в ширину озера тянется, другой-то – с западного. Навстречу друг другу мысы вытянулись. Туман стоит над ними…»[1]. Это описание сообщает нам, что на берегу озера, возможно, живут люди двух сообществ или двух семейств, а может, просто два соседа. Именно два, иначе место обозначалось бы по-другому. В описании двух мысов, интригующе объятых туманом, уже намечена характеристика героев и дальнейшая судьба их взаимоотношений.
В метафорике проекта «мыс» сообществ происхождения культурных артефактов, которые хранятся в Музее Норильска, и «мыс» музейных сотрудников объединяет «туман» взаимосвязей. В отличие от мостов и перешейков, поиск друг друга сквозь пелену и поволоки требует взаимных усилий: преодоления дезориентации и настройки оптики. Пристального вглядывания. Обнаружение путей навстречу друг другу.
Экспозиция, созданная в рамках арт-резиденции «PolArt», представляет размышление о потенциале этнографического собрания Музея Норильска с позиции принципов и подходов индигенной музеологии – отдельной области профессионализации, предполагающей вовлечение носителей опыта и представителей сообществ происхождения в процессы описания, исследования, предъявления и интерпретации культурно-антропологических коллекций, а также соединение музейных стандартов по сохранению предметов с индигенными протоколами по уходу за материальными объектами.
Развитие межличностных отношений, открытого общения между сотрудниками музеев и представителями коренных сообществ может привести к созданию таких моделей взаимодействия, которые принесут пользу обеим сторонам. Для музейных сотрудников это взаимодействие может помочь в атрибуции предметов; способствовать достижению лучшего понимания ценности культурных артефактов, их предназначения, ритуальных, символических и социальных функций, системы нематериальных знаний, которые за ними стоят; выстроить доверие с представителями сообществ и демонстрировать уважение культурных обычаев; а также улучшить понимание музеологического поведения других культур – того, как люди в разных культурах воспринимают, ценят, заботятся и сохраняют культурные ресурсы. Для сообществ происхождения культурных артефактов такое взаимодействие может дать инструменты для предъявления собственной истории и наследия; способствовать укреплению чувства гордости и сопричастности; стать ресурсом для моделирования образов будущего. Эти процессы взаимодействия могут постепенно изменить и общество в целом, обеспечивая лучшее межкультурное взаимопонимание.
Подобные подходы помогают музеям стать не хранилищами вышедших из употребления артефактов, а местом поддержки индигенных сообществ, способствовать воспроизводству материальных и нематериальных практик, активизировать устойчивое партнерство и взаимодействие.
Выставочный проект стремится через судьбы конкретных героев рассказать о циркуляции культурных артефактов и историй, стоящих за ними. Первые два сюжета – это истории носителей опыта и представителей сообществ происхождения. Раздел Валерии Валерьевны Болговой демонстрирует силу, красоту и яркость современной нганасанской культуры, рассказывает о специфике повседневности в условиях городской среды Норильска, а также представляет видения будущего коренных сообществ. Часть экспозиции, посвященная Виктории Ануфриевне Поповой, повествует о ее многолетнем педагогическом опыте по передаче навыков резьбы по кости, а также размышляет о том, как коллекции Музея Норильска могут внести вклад в воспроизводство материальных практик.
Раздел о Михаиле Юрьевиче Волгине посвящен дарителю – фигуре, благодаря которой пополняются музейные фонды. Михаил Юрьевич является хранителем памяти о многолетних взаимоотношениях с Надеждой Тубяковной и Леонидом Тубяковичем Костеркиными (Нгамтусуо). В его системе воспоминаний важную роль играют памятные вещи: сами предметы становятся свидетельствами дружбы и связей между людьми. Именно этого часто не хватает в музеях в предъявлении предметов – человечных историй, которые стоят за ними. Во время проекта Михаил Юрьевич решил передать свои истории и бакари Леонида Тубяковича в фонды Музея Норильска.
Выставка завершается историями двух сотрудников Музея. Часть Дмитрия Алексеевича Шебалкова рассказывает о хранении – разработанной в Музее системе ухода и заботы о культовых предметах – нганасанских койка Волочанского клада, соединяющей стандарты и требования по хранению музейных артефактов с индигенными протоколами по уходу за предметами. Эта система, созданная Владимиром Владимировичем Лариным и поддержанная Дмитрием Алексеевичем как в то время хранителем этнографических коллекций, представляет предельно ценный опыт в контексте индигенной музеологии и демонстрирует уважение к культуре сообщества происхождения. Раздел Лилии Григорьевны Луганской посвящен исследованию и предъявлению коллекций. Лилия Григорьевна – хранитель памяти о строительстве текущей постоянной выставки первого этажа – «Территория». Вместе с ней мы говорили об изначальных смыслах, заложенных в концепции экспозиции, и о том, как они могут разрабатываться дальше в сторону большей представленности голосов сообществ и их персональных историй.
Проект – это дань уважения и выражение почтения этим людям, чьи усилия направлены на установление дружбы, доверия и взаимопонимания. В представленных на экспозиции видеоинтервью можно увидеть героев и услышать их голоса.
Долганка Анна Бархатова рассказывала этнографу Андрею Попову: «Сон всегда исполняется по тому, как его истолкуют»[2]. В этой фразе интерпретация произошедшего моделирует будущее и выступает в качестве самоисполняющегося пророчества. Сходным образом Музей не столько говорит о прошлом, сколько использует интерпретацию наследия для нашего воображения о предстоящем. В конечном итоге, Музей – это место грёз о грядущем. Выставка – это утверждение надежды на то, что туман, как пространство «неловкого взаимодействия» и интуитивного блуждания, рассеется, сделав путь движения навстречу друг другу более ясным, отчетливым и прозрачным.
Куратор выражает огромную признательность всем героям проекта, Музею Норильска, Наталье Николаевне Федяниной, Наталье Сергеевне Панежде, Василию Алексеевичу Морозу, Наталье Сергеевне Бояркиной, Снежане Алиевне Негореловой, Евгению Павловичу Майорову, Татьяне Николаеве Рубин, Александре Сергеевне Тхоревой, Екатерине Андреевне Вышинской, Алексею Васильевичу Морозу, Валерию Витальевичу Наму, Алексею Юрьевичу Эму, Константину Юрьевичу Водянову, а также всем смотрителям, охранникам и персоналу за веру в проект, отзывчивость и заботу.
ВАЛЕРИЯ ВАЛЕРЬЕВНА БОЛГОВА
Валерия Болгова является председателем семейно-родовой общины коренных малочисленных народов Севера «Ня танса» («Нганасанская семья») и заслуженно получила звание «Королева тундры». Ее инициативы и деятельность демонстрируют красоту, силу и яркость современной нганасанской культуры. В будущем, когда закончится ремонт в Центре народных промыслов и художественной мастерской на Талнахской, 10, у горожан и гостей Норильска появится место, в котором они смогут приобщиться к богатству наследия сообщества.
Важное место в воспоминаниях Валерии занимает некогда существовавший в Усть-Аваме, родном населенном пункте, и поселке Валёк созданный Норильским комбинатом госпромхоз «Таймырский» (1971-1987)[3]. Пошивочный цех, где работали мастерицы поселка, и куда с детства ходила Валерия, был местом женской силы и сопричастности, передачи знаний и опыта, поддержки и взаимовыручки. Бабушка Валерии была заведующей цехом, а мама – швеей. На фотографии в экспозиции изображена тетя Валерии – закройщица госпромхоза Екатерина Николаевна Совалова (1979, ТКМ ГИК 4605/33). Групповыми фотографиями мастериц с участниками проекта поделился Юрий Борисович Костеркин, племянник Тубяку и Демниме. Также в экспозиции представлены вещи госпромхоза из личной коллекции Валерии: заготовки с бисерной вышивкой и унтайки, скроенные Е.Н. Соваловой и сшитые Надеждой Нереевной Турдагиной.
В период перестройки госпромхоз прекратил свое существование. В настоящее время Валерия мечтает создать на его территории этнический комплекс для обеспечения преемственности традиций, реставрации пошивочного цеха, цеха по переработке камуса и шкур домашнего и дикого северного оленя, а также возрождения домашнего оленеводства. В комплексе будет отражен симбиоз людей, города, Норильского промышленного района и тундры. Мечты Болговой представляют впечатляющие образы будущего, в которых значительное место занимает дальнейшее развитие и процветание культуры сообщества. Эти образы будущего запечатлены в эскизе художника Владимира Таранца.
Нганасанское имя Валерии, данное старейшинами, – Чисяруо Та Немы – в переводе означает «Заботливая мать оленей». Пока мечты о возрождении домашнего оленеводства ждут своего воплощения, у Валерии имеются две важенки – Аякли («Быстрая») и Мале («Пестрая»), уже ставшие городскими знаменитостями. Встретить Валерию в сопровождении оленей можно на улицах Норильска, в Музее и даже в общественном транспорте. Забота о животных в условиях городской среды связана с рядом вызовов, но Аякли и Мале поддерживают многие норильчане: детский сад «Радость», матушка Анна и азербайджанская диаспора помогают с фруктами, овощами, творожками, омлетами и прочими любимыми ими яствами.
Своей миссией Валерия видит создание условий для передачи опыта, знаний, традиций и навыков между различными поколениями сообщества: она организует языковые занятия, а также вкладывает свои усилия и ресурсы, чтобы старейшины были представлены на региональных, российских и международных мероприятиях, включая Дни коренных народов и фестиваль «Большой Аргиш». Связь со старейшинами отражает памятное покрывало, подаренное мастерицей Сандимяку Чайхореевной Костеркиной, женой Бориса Дюховича Костеркина, брата Тубяку и Демниме. В госпромхозе Сандимяку Чайхореевна сидела за одним столом с мамой Валерии. Детская парка в экспозиции когда-то была сшита Е.Н. Соваловой для своего сына, двоюродного брата Валерии – Леонида Андреевича Совалова, работавшего в Норильском колледже искусств. Благодаря Валерии парка продолжает циркулировать во времени, связывая различные поколения. На фотографиях в этой парке изображен племянник Болговой – Алексей Борисович Туглаков.
Помимо того, что Валерия сама является носителем памяти о сообществе, она проводит большую работу по ее сохранению – исследованию документов и архивов других людей и институций. Однажды в Эстонии на публичную встречу с Валерией пришел Аадо Линтроп – оператор документального фильма Леннарта Мери «Ветры млечного пути» (1977), в котором запечатлено камлание Демниме Дюходовича Костеркина. Линтроп подарил Валерии диск с фильмом, диск с копиями аудиозаписей камланий из собрания Эстонского литературного музея и уникальные фотографии из поездки 1977 года. Эта история важна как пример символического возвращения накопленных этнографами коллекций в сообщества происхождения, для которых они имеют большое значение.
Музейные коллекции играют большую роль в восстановлении и поддержании памяти сообщества. Например, благодаря собранию Таймырского краеведческого музея Валерии удалось узнать детали биографии своего дедушки – председателя колхоза им. Калинина Совалова Николая Чухомовича. Музей также позволяет роду Валерии общаться с семейными реликвиями. Во время взаимодействия Валерии и Чунанчар Нины Дентумеевны с фондами удалось обнаружить семейную сатуо (койка огня, ТКМ ГИК 5629/2) и культовые деревянные маски (ТКМ ГИК 5629/3, ТКМ ГИК 5629/4), некогда принадлежавшие деду. В настоящее время музей дает возможность поддерживать связь с койка и кормить их.
По объективным причинам (отсутствие фототехники) фотографические архивы представляют немалую ценность по восстановлению связей представителей сообществ с историей своих семей. Так, в личном архиве Светланы Нереевны Жовницкой-Турдагиной удалось найти фотографии, где Валерия запечатлена ребенком: «Благодаря фотографиям я воссоздаю воспоминания из детства».
В этом контексте фотографические коллекции Музея Норильска также являются важным ресурсом для сообщества. Например, Валерия помнит о бабушке Гаямо Яковлевне Купчик[4], которая жила в Усть-Аваме в чуме за клубом (фотографии МНК ОФ-10781, МНК ОФ-9814). В Музее также хранится уникальный комплекс фотографий камлания Тубяку Костеркина, созданный в 1988 году Николаем Плехановым во время съемок двенадцатисерийного документального сериала японской телекомпании NHK «Полярный круг»[5] («北極圏», 1989; 22 снимка – МБУ МИНПР ОФ 13730/1-22). Валерия помнит эти съемки, как и другие истории о дедушке Тубяку: он любил вместе с детьми смотреть мультфильмы в клубе. Дети всегда знали, что место на первом ряду – для дедушки Тубяку, и никто его не занимал. Другие старейшины, рассматривая фотографии из собрания Музея Норильска, восстановили имена и детали биографии многих запечатленных на них людей. В будущем публикация этих фотографий с историями членов сообщества может стать отдельной профессиональной задачей, которая позволит превратить «безмолвные» единицы хранения в вещи, наполненные историями любви и сопричастности.
Не меньшую ценность представляют и видеоархивы. В Музее хранятся сценарии фильма «Мы – нганасаны» Валерия Кравца (МИНПР ОФ-12340/52, МИНПР ОФ-12340/50). Во время просмотра фильма вместе с Валерией и Зоей Дебуптеевной Арепьевой (Чунанчар) сходным образом удалось узнать об отдельных героях.
Взаимодействие музеев и специалистов в области работы с наследием с коренными сообществами позволяет профессионалам в области работы с наследием расширить и углубить понимание контекстов музейных коллекций и обрести личные истории, которые за ними стоят, а для сообществ – воссоединиться со своей историей и культурой.
В личной коллекции Валерии есть два лучковых сверла (сезыбси), некогда принадлежавших Молко Сагумовичу Турдагину из Усть-Авама и Сыку Модюреевне Яроцкой из Волочанки. «Моя мечта – с помощью этого сверла без единого гвоздика сделать красивые женские нарты. Сшить из оленьей шкуры упряжь. Запрячь своего оленя. Я сяду на эту нарту в красивой нганасанской парке. Я буду ехать по нашей белоснежной тундре. Я буду петь свою песню!».
Будем надеяться, что в скором будущем мы, вглядываясь в бескрайние просторы тундры, увидим, как радостно по ней мчится Заботливая мать оленей.
ВИКТОРИЯ АНУФРИЕВНА ПОПОВА
Виктория Ануфриевна Попова преподает в Норильском колледже искусств и на протяжении 32 лет обучает навыкам резьбы по дереву и кости. Окончив музыкальное училище Норильска, в 1987 году она работала художником-оформителем в Новорыбное, а в 1988 году поступила в Ленинградский государственный педагогический институт им. А.И. Герцена. С 1993 года Виктория Ануфриевна по приглашению Норильского училища искусств продолжает передавать свои умения новым поколениям.
Творчество и рукоделие в семье было в порядке вещей: мама Виктории Ануфриевны была известной долганской мастерицей, отец, брат и сестра хорошо рисовали: их рисунки, как и резьба отца, украшали нарты, упряжь и другие семейные предметы повседневности. Впервые резьбе по кости ножом Викторию Ануфриевну обучал отец – Ануфрий Кириллович Антонов.
Многие из долганских предметов декоративно-прикладного искусства оказались в музеях и собраниях частных коллекционеров в 1990-е гг. Тем ценней личная коллекция элементов оленьей упряжи из резной кости, которые Виктории Ануфриевне передавали родственники как хранительнице традиции. В экспозиции представлены нащечники как из личной коллекции, так и нащечники с резьбой самой Виктории Ануфриевны, демонстрирующие высокое мастерство владения техникой (чернение орнамента выполнено смесью из металлической пыли и клея).
В рамках выставки Виктория Ануфриевна также воссоздала одну из фигур долганской игры дуобат, изображенных на двух фотографиях Николая Васильевича Плеханова (МБУ МИНПР ОФ 13730/59, МНК ОФ-9844). Описание одного из снимков звучит так: «Портрет долганского мальчика с долганскими шахматами», другого – «Дедушкины шахматы». Снимки были сделаны в мае 1985 года в поселке Новорыбная Хатангского района, откуда родом сама Виктория Ануфриевна. Благодаря помощи земляков ей удалось узнать имя мальчика – Николай Портнягин.
Раздел фотографий, освящающий жизнь коренных сообществ, в собрании Музея Норильска содержит более 310 позитивов. Сюда входят комплексы Аркадия Михайловича Сорокина, Николая Васильевича Плеханова, материалы, поступившие в 1980-х от Романа Штенгелова, а также снимки, сделанные Игорем Борисовичем Паншиным в рамках медицинских экспедиций на Таймыре 1950-х гг.[6]
На Таймыре существуют примеры вовлечения резчиков по кости во взаимодействие с музейными коллекциями. Так, Музей природы и этнографии Государственного природного биосферного заповедника «Таймырский» привлекал художника-костореза Василия Ивановича Батагая, ученика Поповой, для работы с дуобатом из своей коллекции, изготовленным Прокопием Макаровичем Жарковым (мастером Паю)[7].
Если работа музея с фигурами мастера Паю – это история про восполнение утрат, то эксперимент Виктории Ануфриевны – это размышление о потенциале фотографий из собрания Музея Норильска в деле воспроизводства материальных практик. Экспозиция открывает дискуссию о том, как еще фотоколлекции могут быть полезны для настоящего и будущего сообществ.
МИХАИЛ ЮРЬЕВИЧ ВОЛГИН
Предметы попадают в музей благодаря фигуре фондосдатчика – так на музейном языке обозначается даритель. До ликвидации музея в 1965 году значительная часть коллекции одежды и других предметов нганасан была приобретена художником Норильского комбината А.М. Сорокиным в мае 1949 года в поселке Волочанка. Судьба этой коллекции нам по-прежнему не известна в деталях[8], но сохранилось ее довольно подробное описание, выполненное научным сотрудником музея С.А. Ткачевским[9]. Лишь четыре единицы хранения вернулись во вновь открывшийся в 1971 году музей Норильского комбината[10]. Музеефикация истории этих утрат для их символического возвращения в культурный оборот может стать самостоятельной амбициозной задачей. В настоящий момент в коллекции музея находятся уникальные фотографии Сорокина, зафиксировавшие отдельные эпизоды советского культурного строительства коренных народов.
Иногда дарителями оказываются представители сообществ происхождения[11]. Их мотивы при передачи культурных артефактов в музейные собрания могут быть разными: порой они были связаны с желанием сохранить семейные реликвии, а подчас предметы продавались музею в тяжелые 1990-е гг. Некоторые из них передавались на условиях анонимности. Из непредставителей сообществ происхождения дарителям становились Олег Рейнгольдович Крашевский (9 ед. хр., 1984-1992), позднее собравший собственные коллекции и создавший Этнографический музей на озере Лама[12]. Наиболее значительное пополнение музейного фонда произошло благодаря Роману Штенгелову: в 1979-1980-е гг. он, будучи учеником 10 В класса школы №28 подарил Музею Норильска 35 предметов, собранных летом 1979 года во время поездки по Таймыру[13] с матерью – художницей Эмилией Гончаровой. Фонды также хранят драматичные свидетельства пополнения коллекций и других музеев на основе материалов, собранных на Таймыре[14].
Архитектор Михаил Юрьевич Волгин является хранителем памяти о многолетних взаимоотношениях с Надеждой Тубяковной и Леонидом Тубяковичем Костеркиными (Нгамтусуо). Например, Надежда Тубяковна просила Михаила Юрьевича проиллюстрировать рукопись ее фольклорных текстов. Может быть, эти планы смогут быть реализованы в будущем, так как тетрадь по-прежнему находится у него. Выполненная Леонидом копия шаманского бубна его отца – Тубяку Костеркина – некоторое время хранилась в мастерской Волгина, а затем была передана Леонидом в коллекцию Музея Норильска (МУ МИНПР ОФ-12927/1, оригинал – ГИК 5808/8/1) вместе с копией колотушки (МУ МИНПР ОФ-12927/2), которые вы можете увидеть в постоянной экспозиции первого этажа. Трогательным памятным предметом является и фотопортрет дедушки Тубяку, который также «живет» в мастерской в раме с изображением пейзажа: Леонид боялся потерять карточку отца, и «поселил» его в фотографический ландшафт, чтобы Тубяку Дюходович «приглядывал» за Михаилом Юрьевичем.
В системе воспоминаний Михаила Юрьевича важную роль играют памятные вещи: сами эти предметы являются свидетельствами дружбы и теплых связей между людьми. Именно этого часто не хватает в музеях в предъявлении предметов – человечных историй, которые стоят за ними. В рамках проекта Михаил Юрьевич решил передать свои истории и бакари Леонида Тубяковича, которые хранились на его балконе, в фонды Музея Норильска, восстанавливая связи между предметами и воспоминаниями об их владельцах.
ДМИТРИЙ АЛЕКСЕЕВИЧ ШЕБАЛКОВ
В каждой культуре существуют свои процедуры по уходу за материальными объектами, особенно за сакральными артефактами. Задачи индигенной музеологии – найти такие способы заботы о коллекциях, которые, с одной стороны, соответствуют международным требованиям музейного хранения, а с другой – протоколам коренных сообществ. Это позволяет соблюдать и демонстрировать уважение к культурам, артефакты которых представлены в музейных собраниях. Несоблюдение же правил обращения с сакральными предметами приводит к тому, что сообщества происхождения не воспринимают музеи как место тактичного и бережного предъявления своего наследия, не испытывают к ним доверия и не идентифицируют себя с ними. Также практически в каждом музее, где имеются этнографические коллекции, существует класс историй, не всегда объяснимых с точки зрения европейской научной рациональности. Они связаны с не всегда корректным обращением с артефактами со стороны музейных сотрудников и теми последствиями, которое оно может нести. Эти истории, определенно, отражают потребность профессионального сообщества в понимании и соблюдении индигенных протоколов.
В нганасанской культуре подобными предметами являются койка – материальные воплощения нго (сверхъестественных существ и высших сущностей бытия), обладающие собственной агентностью[15]. Койка – это не дух, а вполне материальный, осязаемый и видимый человеком объект, который благодаря своей двойственной природе может действовать в мире нго. Койка может быть воплощен не только в виде идолов, но и в виде элементов шаманского костюма, шестов чума и даже столба линии электропередач. Койка перевозили в специальной койка-нарте. Каждый койка – это «ребенок» своего нго, поэтому обращение с ним должно происходить по тому же принципу, что и взаимодействие с ребенком, но при этом – могущественным человеком. Пока койка не трогают, они пребывают в спящем состоянии. Чтобы поговорить с ними, их надо разбудить, вынуть из нарты или просто постучать по ней. Разбуженного койка необходимо покормить различными способами (смазать рот оленьим жиром; положить пищу в нарту рядом с ними; окуривать дымом со сгораемой пищей; опрыскивать водкой). Ему также шьют и меняют одежду (шкуру домашнего оленя, которой его накрывают). Когда к койка относятся непочтительно, то они мстят, когда же койка сыт, хорошо одет, то мать благодарит за заботу о нем, посылая его владельцу блага. Если койка помогает, ему делают подношения, но если же обращенные к нему просьбы не выполняются, владелец может наказать его, перестать кормить и даже выбросить. Жизнь койка тесно связана с жизнью его владельца, а неправильное обращение с ними может иметь последствия. Например, долго некормленые койка могут быть злыми. Примечательно, что исследовательница Н.Г. Грачева, забирая койка с женского захоронения в коллекцию МАЭ РАН, задумывалась о последствиях и упоминала об этом в своих академических статьях[16].
Некоторые деревянные изображения со временем становятся слабыми, теряют свою силу и перестают быть койка, а другие с возрастом становятся только сильнее.
Возможно обращение к койка другого владельца, а также, в исключительных случаях, передача другому хозяину, с соблюдением специальных ритуалов. Передача заботы о койка скорее можно определить не как дар, а как ответственную и нелегкую задачу, а подчас – тяжелое бремя. Также необходимо отметить отсутствие стойких канонизированных формул обращения к койка: каждый из них имеет свой характер и субъектность.
В Таймырском краеведческом музее существуют свои протоколы кормления койка. Например, кормление Кондо-койка, принадлежавшего Наталье Хундуптеевне Турдагиной и переданного ею в 2006 году в музей, периодически осуществляется ей самой посредством смазывания рта и лица водкой, а также через нетравмирующую предмет фумигацию – окуривание дымом от подожженной щепы[17]. Койка хранится в индивидуальном ящике.
В собрании Музея Норильска хранится третья часть так называемого «Волочанского клада»[18] (ВК) – семьи койка, разделенной по настоянию дарителей, пожелавших остаться анонимными, на три части в 2015 году: одна часть хранится в Таймырском краеведческом музее, вторая – в Музее Норильска (шесть койка), местонахождение третьей в настоящий момент неизвестно. Разделение семьи койка было связано с желанием сдатчиков распределить силу их возможного воздействия. Также важно отметить, что нам не известны цели и контекст создания койка (основную роль в деле их изготовления играли цель и обстоятельства, в связи с которыми они появились).
Первым хранителем ВК стал сотрудник Музея Норильска Владимир Владимирович Ларин (на выставке представлен его фотографический портрет из фондов Музея, МБУ МИНПР ОФ-13937/30). Сдатчики хорошо знали его и доверяли ему как человеку, который способен бережно заботиться о койка. Владимир Владимирович разработал экологичную систему ухода, соединяющую основные российские и международные стандарты и требования по хранению музейных артефактов с индигенными протоколами по уходу. Эта система, поддержанная Дмитрием Алексеевичем Шебалковым как на тот момент хранителем этнографических коллекций, представляет предельно ценный опыт в контексте индигенной музеологии и демонстрирует уважение к культуре сообщества происхождения.
Акцент при передаче ВК также был сделан на требовании постоянного и регулярного кормления койка. Кормление осуществлялось в определенные дни помещением конфет (нетающей карамели) и водки в место хранения ВК, а в качестве подношений использовались металлические монеты. Это способы хранения были выбраны как максимально безопасные для обеспечения сохранности предметов. Кормление сопровождалось обязательным установлением связи и коммуникацией с койка. Если взаимодействие происходило в присутствии других людей, Владимир Владимирович всегда предупреждал о возможных последствиях. Также был установлен запрет на фото- и видеосъемку, громкие звуки, чтобы лишний раз не тревожить койка. Изначально они были завернуты в тряпицы, поэтому Владимир Владимирович заказал для них отдельный ларь, внутреннюю часть которого проложил поролоном и сукном. Позднее была изготовлена «одежда» для койка – специальное ровдужное одеяло.
После ухода Владимира Владимировича из жизни в 2018 году Дмитрий Алексеевич продолжал поддерживать протоколы заботы о койка ВК, в первую очередь как дань почтения культуре, артефакты которой хранятся в музее, а также уважения к требованиям сдатчиков, озвученных при передаче объектов. В первые месяцы после передачи дарители консультировали музей, а также просили первое время не выставлять койка. Четыре года назад музейная традиция соблюдения этих протоколов была прервана.
Предъявление койка ВК также является важной профессиональной задачей. Во время попытки демонстрации большей части койка ВК лопнуло стекло в процессе закрытия витрины. В настоящий момент в постоянной экспозиции «Территория» расположен один из койка (МБУ МИНПР ОФ-14018/1) – в горизонтальной витрине ближе к ее внешнему краю. Увидеть его можно только вплотную приблизившись к витрине. Это решение было продумано В.В. Лариным и Дмитрием Алексеевичем, чтобы обеспечить максимально «закрытое» и «незаметное» состояние предъявления. Также по рекомендации представителей сообществ происхождения из витрины был изъят предыдущий экспонат (койка ГМИН ОФ-11607/3), не относящийся к комплексу ВК, по причине отсутствия на нем одежды. Эти рекомендации и консультации также были выполнены.
В рамках интервью с Дмитрием Алексеевичем им были сделаны предложения по возможному – будущего – бережному и тактичному экспонированию койка, которое может предполагать интимный опыт предъявления в затемненных и герметичных экспозиционных модулях, отсылающих к дизайну ларя, соблюдение звукового режима, а также информирование зрителя о природе и силе объектов. На выставке представлен обобщенный прототип этих решений: в боксах размещены фотографии койка ВК (сами артефакты не были потревожены).
Истории Дмитрия Алексеевича – это пример предельно осознанного и бережного отношения к предметам, представленным в музейном собрании, красноречиво демонстрирующий почтение к культурам коренных сообществ. Этот пример может внести вклад в публичную дискуссию среди музейных сотрудников о соблюдении индигенных протоколов.
ЛИЛИЯ ГРИГОРЬЕВНА ЛУГАНСКАЯ
Лилия Григорьевна Луганская является одним из хранителей памяти о создании постоянной экспозиции первого этажа Музея Норильска под названием «Территория», которая была открыта 15 апреля 2005 года. Четыре стороны выставки, разворачивающиеся вокруг «Розы ветров», проводят зрителя от «Лета» через «Осень» и «Зиму» к «Весне». В то время как «Роза ветров» посвящена освоителям Севера, нганасанский комплекс располагается в «Осени», а долганский и ненецкий – в «Весне».
Технически экспозиция была реализована инженером Анатолием Афанасьевым, разработчиком программного обеспечения Юрием Герасимовым, автором диорам Андреем Дорохиным и художником Игорем Силиным[19]. Новая экспозиция, созданная после переезда музея в текущее здание бывшего кинотеатра им. В.И. Ленина, имела практически театральную драматургию: в определенным момент свет гас, создавая акцент на звездном небе, а в диорамах «загорались» северный рассвет и полярное сияние, сопровождаемые звуками пурги и ревом зверей. Аудиальные и световые эффекты поддерживали друг друга. В двух небольших нишах при помощи системы зеркал одни диорамы сменялись другими, производя завораживающий эффект на зрителя.
Некоторые элементы экспозиции можно «увидеть» благодаря комментарию Лилии Григорьевны. Например, в чуме диорамы «Весна» бабушка закуривала папиросу «Беломор», пачку от которой можно заметить на предметном плане, а из радиоприемника начинали раздаваться звуки. Постепенно они сменялись хорканьем оленей и шумом лопастей приближающегося вертолета.
На текущей выставке представлен макет тюленя из личной коллекции Лилии Григорьевны, созданный Андреем Дорохиным для одной из диорам, но не вошедший в нее из-за ошибки в размерах. Этот памятный объект отражает личную связь с историей создания экспозиции и взаимодействием с ее авторами. Так, художники просили сына Лилии Григорьевны позировать в диораме «Весна», чтобы верно определять масштабы деталей.
В наушниках можно послушать оригинальное аудиальное сопровождение диорам, которые расширяют наше представление об изначально заложенных смыслах, и о том, чему мы можем научиться у коренных сообществ – индигенным системам природопользования: «Будущее земли таймырской – в разумном сочетании прогресса и национальных традиций. “Не бери сверх нужного от природы”, – говорят коренные жители тундры, кочевая культура которых, – образец гармоничных отношений человека с природой. Отношений, рассчитанных на Вечность». Выставка, сополагая этнографические и естественно-научные коллекции, призвана демонстрировать единство человека и природы, экологичность и встроенность жизни коренных сообществ в природный ландшафт территории[20], в отличие от вездеходов и стационарных строений на заднем плане, которые «ранят» тундру. «Весна» завершается разделом «Возрождение», призванным воспеть красоту, яркость и силу современной культуры коренных сообществ.
В аудиофайле, сопровождающем «Осень», звучит голос представителя сообщества нганасан – песня охотника рода Нгамтусуо (Костеркиных):
«Бабушка говорит,
Что идол есть у каждого…
Чтоб тебя охраняли –
Привяжи на удачу железку.
Это значит – ты веришь,
Что идол тебя бережет.
Чтоб тебя охраняли,
Не забудь поделиться со всеми.
Так бабушка говорит…»[21].
Так как Музей является музеем территории, где встречаются две цивилизации, Лилии Григорьевне и другим сотрудникам было важно показать взаимовлияние и взаимопроникновение культур: некоторые элементы одежды и быта содержат пуговицы с изображением серпа и молота (женская ненецкая сумка для рукоделия туча, выполненная Сигуней Немполи Тобосеевной, МИНПР ОФ-12748), пятиконечных звезд (долганская девичья парка Фальковой Екатерины Ивановны, МИНПР ОФ-12612; долганская летняя парка, МНК ОФ-6346).
Не все планы, заложенные в изначальном сценарии экспозиции, удалось реализовать. В репрезентации коренных сообществ предполагалось высвободить их из этнографического «безвременья», показав их культуру не через этнографические типы и комплексы, а через истории и голоса конкретных персоналий. Например, Дмитрия Федоровича Налтанова, техника-металлурга Норильского комбината[22].
Другую страницу истории коренных сообществ – их участие в Великой Отечественной войне – теперь можно рассказать благодаря портсигару, найденному Лилией Григорьевной (МН ОФ-15027). На одной его стороне изображен оленевод в нарте, надписи «Норильск 1944» и «НИГ». На другой – выгравированы слова:
«Честному воину!
Смело боец закури папиросу –
И не бойся ты врага –
Целься прицельно ему в
Переносицу и будет всегда
С ним – БЕДА!
Ёнко Ядне
1й Укр. фронт 1944 г.».
Со слов бывшего владельца, предмет был приобретен им на Измайловском вернисаже в Москве в конце 2000-х годов. Продавец рассказал, что «взял его с адреса», у бабушки. Она говорила, что портсигар остался от мужа, а ему его подарил фронтовой друг, который был снайпером и писал стихи. Муж, когда вспоминал о нём, всегда плакал. Ёнко Ядне погиб в Германии – подорвался на мине. Историю судьбы Ёнко Ядне еще предстоит узнать, но уже сейчас Музей обладает уникальным артефактом, позволяющим как расширить наши знания об участии представителей коренных сообществ Таймыра в истории страны, так и предъявить ранее не представленные в Музее нарративы.
Истории Лилии Григорьевны позволяют персонализировать и лучше представить музейную фондовую, исследовательскую и кураторскую работу – как наполненный поисками вовлеченный и творческий процесс.
[1] Костеркина (Нгамтусо) Н. Хозяева скалистой земли… // Таймыр. – 1997. – 25 февраля. С. 2.
[2] Попов А.А. Пережитки древних дорелигиозных воззрений долганов на природу // Советская этнография. – 1958. — № 2. С. 90.
[3] Архив госпромхоза «Таймырский»: МКУ «Таймырский архив». Фонд № Р-117.
[4] Подробнее о бабушке Гаямо: Плеханов Н. Встречи в Авамской тундре // Советский Таймыр. – 1990. – 9 августа. С. 3.
[5] Подробнее о съемках: Плеханов Н. Спецрейс к шаману // Заполярная правда. – 1988. – 2 декабря. С. 3.
[6] Шур Н.В. Справка-характеристика фотофонда на 1 января 1997 года. Машинопись, хранится в Отделе хранения фондов.
[7] Рудинская А.Д. «Дуобат» – настольная игра долган: взаимообогащение культур народов // Общество. Среда. Развитие. – 2010. – № 2 (15).
[8] Подробнее об истории утрат см.: Слесарева С. Из истории норильского музея // Планета культуры: Норильск. М., 2006; Никифорова Т. В городе был музей… // Заполярная правда. – 1966. – 7 мая.
[9] Ткачевский С. Нганасаны: Народ Севера. Коллекция одежды Музея Норильского Комбината. Рукопись, 1949. ГМИН ОФ-11532/2.
[10] Предметы ГМИН ОФ-12056/3, ГМИН ОФ-12056/4, МИНПР ОФ-12168, МИНПР ОФ-12173 после закрытия музея были переданы в школу-интернат №2, а в 1993 возвращены музею.
[11] В контексте Музея Норильска ими были П.К. Елагирь (4 ед. хр., 1985), А.З. Бетту (18 ед. хр., 1993), Л.Д. Трудагина (3 ед. хр., 1988) и др. Расширенная описательная и статистическая информация о предметах этнографических коллекций: Н.В. Шур. Справка-характеристика вещественной этнографической коллекции музея истории освоения и развития НПР. Норильск, 1993, май. Машинопись, хранится в Отделе хранения фондов; Н.В. Шур. Характеристика вещественной этнографической коллекции музея истории освоения и развития НПР. Норильск, 1995. Машинопись, хранится в Отделе хранения фондов; Каталог коллекций этнографии народов Таймыра. Норильск, 1998. Машинопись, хранится в Отделе хранения фондов; Каталог этнографической коллекции, 1998. Машинопись, хранится в Отделе хранения фондов.
[12] О составе этих коллекций см.: Нганасаны: Коллекция одежды, обуви и предметов обихода. Норильск, 2010; Нганасаны: Коллекция шаманской атрибутики. Норильск, 2009.
[13] Башкиров А. Пополняются коллекции // Заполярная правда. – 1979. – 25 декабря.
[14] История сбора долганского идола в 1923 году см.: Корешков В.А. Шаман: Очерк из жизни туземцев Таймырского полуострова, 7 мая 1958 год. Машинопись, ГМИН ОФ-11623/24.
[15] Подробнее о койка см., например: Грачева Г.Н. Традиционное мировоззрение охотников Таймыра (на материалах нганасан XIX – XX в.). Ленинград, 1983; Грачева Г.Н. Традиционные культы нганасан // Памятники культуры народов Сибири и Севера (вторая половина XIX – начало XX века). Сборник Музея антропологии и этнографии. Т. 33. Л., 1977.
[16] Грачева Г.Н. Культовый комплект нганасан // Сборник Музея антропологии и этнографии. Т. 37. М., Л., 1981.
[17] Ландина Л.А. Нганасанские идолы-покровители. Идол «Кондо-койка» // Общество. Среда. Развитие. – 2014. – № 2 (31).
[18] «Клад» – условное название, связанное со спецификой хранения койка в специально изготовленном ларе с замком, и отношением к койка как своеобразному культурному «сокровищу». В ВК входят шесть единиц хранения: МБУ МИНПР ОФ-14018/1 – 14018/6.
[19] Об истории открытия экспозиции «Территория» см.: Федишина Л. Музей приглашает друзей // Заполярная правда. – 2005. – 20 апреля; Ушкова Е. Территория времени // Заполярная правда. – 2005. – 22 апреля.
[20] См.: Слесарева С.Г. Научная концепция новой экспозиции Музея истории освоения и развития Норильского промышленного района. Норильск, 1999. Хранится в Отделе научной информации.
[21] Перевод с нганасанского языка выполнил студент отделения «Декоративно-прикладное искусство» Норильского колледжа искусств в 2003 году. Цит. по: Бровкова Е. В. Древние охотники и металлурги – нганасаны (коллекция этнографии народов Таймыра) // Музеи. – 2009. – № 9. Специальный выпуск «70 лет Музею истории освоения и развития НПР». С. 27.
[22] Сценарий системы экспозиций Музея истории освоения и развития НПР. Норильск, 1999. Хранится в Отделе научной информации.
